“Зимняя война”: Художественное расследование

Алевтина Кахидзе. Червона рута в Финляндии.

Штора со сперматозоидом, или Драма для чтения

«Живущим на отходящих к СССР территориях предоставлялось право самим решать, покидать свои дома или оставаться и становиться гражданами Советского Союза. Ни один финн не выбрал последнего». Услышав эту фразу по радио, я задаюсь вопросом: «Но что случилось?»

И тогда Google, мой шапочный друг, отвечает: «Война между СССР и Финляндией

– А я не знала о такой…

Google: – В Советском Cоюзе о ней умалчивали.

– А сейчас что о ней говорят?

Google: – Радянсько-фінська війна, або Зимова війна (фін. talvisota)  — збройний конфлікт між СРСР і Фінляндією у період від 30 листопада 1939 року до 13 березня 1940 року.

– Кто начал?

Google: – Згідно з виявленими фактами та висновками переважної більшості професійного історичного співтовариства — неспровокована агресивна загарбницька наступальна війна СРСР проти Фінляндії з метою окупації та подальшої анексії цієї невеликої скандинавської країни у рамках зовнішньополітичної доктрини Сталіна та у низці окупацій за таємним радянсько-німецьким Пактом Молотова — Ріббентропа, під час Другої світової війни.

– Как закончилась?

Google: – Війна завершилася підписанням Московського мирного договору, що зафіксував відторгнення від Фінляндії значної частини її території.

– Какая часть Финляндии была отчуждена?

Google: – 11% земель Финляндии отошли к СССР.

– А сколько жило на тех 11 процентах?

Google: – 450 000.

– И все покинули свои дома?

Google:  – Да!

– Не могу поверить! Я знаю одну женщину на востоке Украины, больше года она находится под оккупацией, слышит выстрелы, но не уезжает. Она поставила ценность своего дома, своего сада и будку своей собаки выше политической реальности, в которой оказалась. Её зовут Клубника Андреевна. Неужели на всей той территории в 1940-м году не нашлось ни одной финской Клубники Андреевны, которая не уехала, а осталась?

Google: – На такие сложные вопросы ответить не могу.

13

Российская пропаганда, 2014 (портрет П. Порошенко). Советская пропаганда, 1939 (портрет генерала Маннергейма)

Выборг (по-фински – Viipuri), до 1940-ого года был вторым по величине городом Финляндии.

Прохождения паспортного контроля на втором этаже железнодорожного вокзала.

– Цель визита?

– Поиски финской Клубники Андреевны.

– Билеты обратно есть?

– Да, вот.

– Значит, на выходные.

Выборг. Привокзальная площадь.

– Подскажите, а где женщин пожилого возраста у вас можно встретить?

– Наверное, в парке возле Красной площади…

– У вас есть Красная площадь?

– Да, как увидите памятник Ленину, значит, вы на ней, а рядом парк.

– Спасибо, что посоветовали парк.

Выборг. Парк возле Красной площади. Памятник Ленину на фоне старинных домов.

На домах длинные шпили – я таких не видела никогда в России.

– Когда ваша семья тут оказалась?

– В 67-м.

– А вы?

– В 87-м, мы из Сибири сюда приехали. Мой муж – военный.

– А ваша семья до 39-ого тут жила?

– Нет.

– А ваша?

– Нет.

– Нет.

– Нет.

– А вы?

– Мы не говорим по-русски. Мы – финны.

– Ваша семья жила до 39-ого года?

– Да, но им пришлось покинуть этот город.

– Потому что talvisota (фин. – Зимняя война)?

– Да, они стали evacuators (фин. – переселенцы).

– Так звали переселенцев тогда? А почему Вы тут?

– Увидеть места, откуда наша семья.

– Откуда?

– Йоханнес (современное название – Советский), маленький городок. Их дом разбили. Все выезжали.

– Тогда мне тоже туда.

2

Экспонат “Дневник советского солдата”. Музей войны. зал “Talvisota”, Хельсинки.

Поселок городского типа Советский (бывший Йоханнес). Гостиница «Дружба».

– Подскажите, а где женщин пожилого возраста можно встретить?

– На рынке утром.

Рынок. Женщины с цветами.

– Сколько стоит Ваша червона рута?

– Это Иван-чай! 150 рублей. Монарда по научному.

– Когда ваша семья тут оказалась?

– В 77-м. Мой муж военный, его сюда перевели из Ленинграда.

– А вы?

– В 86-м.

– А вы никого не знаете, кто тут жил до 40-го года?

– Нет.

– А финны тут не живут?

– Нет. Иван-чай покупать будете?

– Нет, извините, монарду сегодня покупать не буду.

– А вам говорит что-то название Йоханнес?

– У нас так бар называется.

Бар «Йоханнес»

– А сколько Ваша семья живёт в Советском?

– Да ну ты что, я из Выборга. Я тут проездом.

– Я тоже. Сколько Ваша семья живёт в Выборге?

– Мы с 40-го! Мой прадед был в первой десятке: их послали сражаться c финнами, а оказалось, что город — пуст… Они заходили в каждый дом и не встретили никого. Финны все уехали. Начальство сказало моему прадеду: занимайте любые квартиры для своих семей и переезжайте в них. Квартиры были громадные, но никто их по одной семье не занимал — селились по несколько семей, чтобы защищаться от финнов, если те вернутся.

– Так в Выборге появились коммуналки?

– Да, но с финской посудой на кухнях. Они практически всё оставили — не было времени. Прадед в тот день ходил по городу до самой ночи, нашёл склад швейной фабрики, полный новой одежды. Брать было нельзя, за мародёрство грозил расстрел, ну, он свою одежду снял и выбросил, а ту, новую из склада, надел. А чтобы она выглядела как будто не новая, извалял её в грязи.

– Финны не вернулись?

– Нет. Теперь это всё — наше.

– Что больше всего цените в «вашем» городе Выборге?

– Ну, библиотеку Алвара Аалто.

– Библиотеку финского архитектора?

Google: – Здание, построенное в 1927-1935 годах, по дизайну всемирно известного финского архитектора Алвара Аалто. Один из ярких примеров функционального архитектурного дизайна 1920-х годов. Здание было известно как библиотека Виипури, но после Второй мировой войны и советской аннексии библиотека была переименована в городскую библиотеку имени Крупской. В настоящее время как часть российского Выборга библиотека официально известна как Центральная городская библиотека Алвара Аалто.

Выборг. Библиотека имени Алвара Аалто.

Экскурсия в одном из залов библиотеки, смотрим фотографии этого здания до 40-ого года.

– А что же это за штора? Я её тут у вас в библиотеке не нахожу, а на фото она есть.

Экскурсовод: – А, эта? Алвар Аалто был такой шутник — для детского абонемента спроектировал штору со сперматозоидом. Мы её сняли, конечно.

– А есть ещё здания, построенные Аалто на территории России?

Экскурсовод: – Нет, это единственное. За счёт того, что это была Финляндия. Нам крупно повезло!

– А можно тогда мне эту штору, если Вы не осознаете ее ценности

Экскурсовод: – ?..

digi-1949b-lr

Современный вид библиотеки Алвара Аалто, Выборг.

Выборг. Бар «Чемпион».

 50 мл виски. Мне очень сложно у вас.

– Держите.

– Ой… меня кусает собака.

– Пожалуйста, покиньте бар, тут с собаками нельзя.

– Но это не моя собака!

– Извините, это наш пёс.

– Прививка от бешенства есть? Пожалуйста, покиньте бар и ведите разговоры за его пределами.

Выборг. Напротив бара «Чемпион».

– Вот паспорт нашего Чибо. Там есть записи о всех прививках.

– Так вы – финны, и пёс – ваш?

– Да, но его прадедушки и бабушки из этих мест.

– Их вывезли переселенцы.

– Да, в 40-м… Мы приносим Вам извинения и готовы заплатить.

– Не нужно, я понимаю Чибо.

tumblr_mwxqlc2Qmk1spwf52o1_1280

Финская мама с детьми во время воздушной атаки CCCР, декабрь, 1940 год. Photo: Carl Mydans.

Хельсинки. Университет. Кафедра истории.

– Неужели все те 450 000 уехали?

Историк: – Может быть, 100 осталось, может быть, 200…

– Значит, финская Клубника Андреевна все же существует, просто я ее не встретила там.

Историк: – Не сравнивайте два исторических контекста – современную войну на востоке Украины и Зимнюю войну — вряд ли те 450 000 могли остаться в своих домах. Страх перед репрессиями в СССР и политикой депортаций целых народов был велик. Финны уезжали, ведомые этими страхами. Что ж, выходит, Вы съездили напрасно?

– Но я увидела финский город с российским населением. У меня вопрос: Финляндия не ведёт разговоров о возвращении этих земель?

Историк: – Финляндия – цивилизованная страна. У нас нет настроений и намерений поступать, как Россия с Крымом. Даже если за нами историческая справедливость.

– У вас мокрые глаза…

Историк:  – Моя семья из переселенцев, большинство из них  — это разрушенные судьбы. То, к чему они привыкли на юге Финляндии, было по-другому в других частях Финляндии. Они страдали всю свою жизнь, лишившись своих домов и своего исторического контекста. У вас тоже мокрые глаза…

– В Выборге меня укусил пёс. Было больно. Потомок финских псов тех мест. Я простила ему инстинкты. Считать эту землю своей – значит, охранять ее.

Киев.

– Ну,  а как тебе Выборг и Советский?

– Я смотрела на них глазами сравнения.

– С чем?

– С современными городами Финляндии.

– В чем же разница?

– В заборах. В городах сегодняшней Финляндии заборов нет. А там, где была Финляндия, а сейчас Россия – есть.

– А те две войны продолжаешь сравнивать?

– Все больше вижу различия.

– Назови самое главное?

– У родственника финского фермера на стене висит карта его земель, лесов и островов, и на ней отмечены два участка, которые передали переселенцам. Есть одно отличие – у финнов интервенция не имела признаков гражданской войны. Отдавая земли, финские крестьяне точно знали, что отдают своим. А в Украине предателям удалось бросить тень на лояльных граждан и патриотов.

– А как современные художники работают с этой темой Зимней войны и её последствий?

– Этому я посвятила половину моего времени на острове Суоменлинна. Это была  вторая часть моего исследования.

Автор приносит благодарность за возможность осуществить художественное расследование:

Программе HIAP (Хельсинки, Суоменлинна), в частности: Juha Huuskonen, Jenni Nurmenniemi, Eleni Tsitsirikou, Ulla-Maija Pitkänen, Minna Henriksson, Salla Lahtinen, а также Oula Silvennoinen (университет Хельсинки), Alexander Bronstein. 

 

Коментарі


спецтеми:

теги
(само)цензура архів архів сучасного мистецтва виставка візуальне мистецтво війна гуманітарна політика дискусія документальне кіно жінка в мистецтві книжки колонка креативна економіка критичне мистецтво культура культура й інновації культурна політика культурний менеджмент куратор кіно література малі міста медіа мистецтво місто насилля освіта політика включення практики рівності проекти пропаганда самоорганізація самоцензура свобода соціальне мистецтво сучасне мистецтво фемінізм фестиваль фотографія цензура європейський досвід ідентичності іншування історія історія мистецтва