Слабость

AES + F

Есть много стадий отрицания такой страшной вещи, как неготовность нашей страны к войне. Начиная с самой простой – «они сдали Крым». «Надо было просто приказать – и наша могучая армия смела бы жалких рашистских ублюдков в море». Дальше не намного сложней: «Почему не подавили ДНР и ЛНР в зародыше?» «Почему не перекрыли границу с Россией сразу же?» «Почему не перекрыли границу с Россией потом?» «Почему плохое снабжение?» «Почему волонтеры лучше работают и с армией, и с беженцами, чем государство?», хотя вроде бы ответ заключен в самом вопросе.

Но эта неготовность – не только в поломанной и прогнившей государственной машине, которую, это уже очевидно, невозможно починить простым приказом или даже просто усилением давления – при этом она просто рассыпается в пыль, а работать лучше все равно не может. Есть еще моральные императивы, безупречно справедливые. «Нельзя, чтобы страдало мирное население». «Нельзя, чтобы снаряды попадали в жилые дома и школы». «Нельзя отправлять на войну разутых и раздетых солдат». И даже – гуманистический абсолют: «нельзя убивать людей». Чем можно возразить абсолюту? И вообще – как можно?

Отмена пенсий на оккупированных территориях ударила по общественному сознанию сильнее, чем «грады». Если вдуматься, нормальное функционирование социального обеспечения в зоне боевых действий, на территориях, занятых врагом, кем бы ни был этот враг – вообще довольно фантастическая идея. Не знаю, как бы вела себя более развитая страна, наверное, она просто не попала бы в такую дикую ситуацию. Но мы попали. Стабилизировать положение в оккупированной врагом зоне – это, в общем, все равно что послать ДУК ПС штурмовать, а не оборонять донецкий аэропорт. А нормально принять людей, бегущих от войны, наше государство не способно – как не было способно отстоять Крым, перекрыть границу, задушить в зародыше и т.п. – вот точно так же не способно, увы.

Я думаю, война затягивалась еще и поэтому: те, кто принимают решения, прекрасно понимали, какой это чудовищный в гуманитарном смысле шаг, даже частично отключить ЛНР/ДНР от Украины. Он, пожалуй, еще более катастрофичен, чем артобстрелы – и реакция общественности говорит именно об этом. Видимо, они, эти принимающие_решения, очень надеялись, что противник передумает и не будет доводить до такого. И тянули бы, думаю, и дальше, если бы были возможности – и финансовые, и организационные, и политические. Собственно, это говорилось открытым текстом все эти месяцы, как идеология перемирия, например, – отвести войска, вернуть ситуацию в мирное русло – но мы же считали и считаем это риторикой, саму отчаянность этих мер полагая проявлением слабости, «договорняка», давления Запада, чего угодно.

Возможности кончились. Систему жизнеобеспечения захваченной территории приходится – отчасти – отключать. И нет, государство не может нормально спасти даже тех, кто способен оттуда сбежать. Увы – оно не готово. У государства как аппарата нет «желания», «намерения», «мотивов», это машина. Оно или хорошо работает, или плохо. Оно не умеет «хотеть» – только «может» или «не может». Или «плохо может». «Хотеть» могут его «винтики» – от главных, в правительственных креслах, до мелюзги пятнадцатого ранга, но это всего лишь его функционал.

Я не знаю, это ли самое страшное, что нас ждет на этой войне – прекращение выплаты пенсий «ДНР/ЛНР». Теоретически – нет, и мы все об этом догадываемся. У этой войны есть виновник – Россия и постколониальные украинские элиты, и есть причина –  предельно больное украинское государство, с развалившейся армией и силовым блоком вообще, с дырой на месте идеологии, коррумпированное, с парализованными управленческими и хозяйственными механизмами. С колоссальным трудом оно восстанавливается, все еще очень слабое, питаясь в буквальном смысле кровью –  воинов, добровольцев, волонтеров, активистов, беженцев, сотен тысяч жителей в зоне АТО, миллионов жертвователей, десятков миллионов честных людей. Ему не из чего больше возрождаться, даже если мы трижды проклянем его слабость и трижды не признаем его недееспособность. Уже всё-таки не совсем недееспособность, но все еще –  нечто совершенно не отвечающее ни моральным, ни политическим, ни экономическим императивам.

И даже когда мы победим в этой войне, оно все еще будет плохим. Но, может быть, тогда мы уже сможем признать, что реальность именно такова.

Коментарі


спецтеми:

теги
(само)цензура архів архів сучасного мистецтва виставка візуальне мистецтво війна гуманітарна політика дискусія документальне кіно жінка в мистецтві книжки колонка креативна економіка критичне мистецтво культура культура й інновації культурна політика культурний менеджмент куратор кіно література малі міста медіа мистецтво місто насилля освіта політика включення проекти пропаганда самоорганізація самоцензура свобода соціальне мистецтво сучасне мистецтво фемінізм фестиваль фотографія цензура європейський досвід ідентичності інновації іншування історія історія мистецтва