Алексей Радинский: Война как музейный экспонат

Фото: з особистої сторінки Олексія Радинського

В течение 2015 года на базе Мелитопольского краеведческого музея активисты платформы Open Place Юрий Кручак и Юлия Костерева пытаются создавать эффективную модель современной культурной институции. Все это происходит в сотрудничестве с Варшавским музеем современного искусства в рамках программы Тандем. Для реализации проекта серию встреч провел Алексей Радинский – документалист, журналист, участник Центра визуальной культуры. Свою рабочую сессию Алексей назвал «Что такое общество?». На материале Мелитополя исследователь анализировал взаимоотношения музея с местными громадами и общественными организациями. Также Алексей Радинский записывал видео-интервью с представителями общественных инициатив и организаций, неформальных сообществ города, чтобы создать своего рода каталог общественно значимых явлений Мелитополя.

О месте войны в истории Мелитополя, о роли города в нынешней войне на территории Украины и о том, как краеведческий музей прорабатывает эти важные темы Алексей Радинский рассказал Юрию Кручаку.

Юрий Кручак: Как ты видел свою работу в проекте «В центре сообщества» до приезда в Мелитополь?

Алексей Радинский: Название сессии было очень условным. Этот регион, Запорожская область, мне давно интересен, в последние полтора года особенно. Но я не чувствовал, что имею право предлагать здесь некий готовый проект. Меня интересовало, как работает общество в этих краях. Именно общество, не сообщества. Сообщество – слово-субститут, эвфемизм, который используют, чтобы не говорить об обществе. Таких слов-субститутов множество. При неолиберализме и неокапитализме, которые сейчас установились во многих странах мира, считается, что общества нет, есть только отдельные индивиды, в лучшем случае – сообщества. А общество – нечто из коммунистического словаря. Это – странный перегиб, и я считаю важным говорить именно об обществе. Да, мне интересно, как взаимодействуют сообщества. Но говорить об этой категории нужно с перспективой выхода на уровень общества.

Запорожская область, регион на юго-востоке Украины, интересовала меня, потому что здесь существовала угроза тотальной общественной дезинтеграции, которая произошла по соседству, на Донбассе. В первую очередь, нужно говорить о дезинтеграции государственной структуры, что быстро привело к тому, что общество на Донбассе распалось до «естественного состояния» по Гоббсу, то есть, войны всех против всех. Это некое дообщественное, естественное состояние, когда каждый сам за себя, люди сбиваются в вооруженные группы и защищают свои территории. На юго-востоке Украины такого не произошло. Судя по всему, решающим фактором в общественном коллапсе на Донбассе стало предательство Украины правоохранительными органами, репрессивными структурами. Общество не смогло ничего этому противопоставить. Это свидетельствует о том, что при отсутствии карательных органов, например, милиции, нет других факторов, которые сдерживают общество от распада до состояния войны. В Запорожской области распада общества не произошло, хотя попытки раскачать ситуацию были.

Что известно о Мелитополе среднестатистическому гражданину Украины? Например, миф о Мелитополе как о мультикультурной столице Украины. Довольно давно разные структуры, ориентированные на гранты, пытаются «поднять на щит» Мелитополь как образцовое место, где мирно уживается большое количество этнических групп. Меня всегда удивляло восхищение мирным сосуществованием этих групп – как будто это ненормально. Мелитополь преподносился как место триумфа украинского мультикультурализма. Но у этого триумфа есть неприятная обратная сторона – этнические группы живут мирно и более менее равно, но равны они, скорее, в своей нищете.

Мультикультурная составляющая Мелитополя сейчас приобрела особое значение, поскольку близко расположен Крым. Крымский полуостров теперь – место потенциальных этнических конфликтов на территории Европы. Вообще, в Крыму этнический конфликт идет полным ходом, но это – не «горячий» конфликт, к которому мы привыкли. Обычная модель этнического конфликта – погром, который устраивают «низы», из-за социальных факторов, созданных в «верхах» и дополненных искусственными ксенофобскими настроениями. Этнический конфликт в Крыму диктуется сверху, происходит путем «тихих репрессий», ущемлений прав крымско-татарского народа. Есть смысл говорить об ущемлении в Крыму прав украиноязычного населения. Там строится шовинистическое монокультурное общество, основанное на милитаристской имперской парадигме. Хорошо, что конфликт не перешел в «горячую» фазу, но это еще может случиться.

Получается, Мелитополь находится между двумя зонами конфликта: Крымом и Донбассом.

11701130_941560005904438_416371058036656319_n

Алексей Радинский. Фото: Open Place.

Ю. К.: Насколько оправдались твои ожидания от Мелитополя?

А. Р.: Я собирался работать с любыми существующими здесь общественными инициативами. Но сложилось так, что большинство активных организаций Мелитополя являются этническими. Я сильно модифицировал свой план. Сразу понял, что общественную жизнь Мелитополя определяет война, которая происходит в Украине, в 200 километрах от города. Мне стало интересно, как конкретно война влияет на жизнь этого, казалось бы, мирного города.

Центральное место в моей рабочей сессии занимает музей. Краеведческий музей в Мелитополе открыт для разных общественных инициатив, поэтому было интересно взглянуть на музей как на общественную структуру, проследить, как война отражена в его экспозиции. Беглого взгляда достаточно, чтобы понять: тема войны доминирует в музее, в отображении истории города. Ситуация неуникальна: то же происходит во многих других городах Украины. Речь идет о самых разных войнах, которые проходили на территории современного Мелитополя, в первую очередь, о Второй мировой. Я считаю это логичным и правильным. Другое дело, как представлена тема Второй мировой войны. Помимо этого, я сразу сфокусировал внимание на экспозиции, посвященной антитеррористической операции на востоке Украины. Интересно, что музей уже включил тему АТО в экспозицию, работает с современностью. И снова вопрос – как он это делает. Исследование таких механизмов было главным моим занятием здесь.

Ю. К.: Какие выводы ты сделал, окунувшись в эту обстановку?

А. Р.: Тема войны станет еще более важной для местного общества. Тем более, Вторая мировая война стала важным фактором при разжигании нынешней войны. Важно, что в музее школьникам и другим детям при просмотре экспозиции про Вторую мировую войну работники предлагают надеть каски, которые использовали во время боевых действий. Это называется военно-патриотическим воспитанием, но, на самом деле, программирует в детях с раннего возраста опасные наклонности.

Музейные работники говорят, что нужно воспитывать в детях стремление защищать родину, как это делали их деды. Говорят это, скорее всего, из проукраинских побуждений, но такой механизм может сработать в обратном направлении. Многие люди, которые воюют на стороне «ДНР» и «ЛНР», возможно, прошли такой же механизм так называемого военно-патриотического воспитания в украинских школах и музеях. Для многих людей это может стать сильным эмоциональным переживанием, возникает психологический механизм, который снижает барьеры при восприятии насилия, боевых действий, военной униформы и других атрибутов войны. И ничего не указывает на то, что такой механизм мобилизует детей на защиту государства Украина. Возможно, такое воспитание мобилизует их на сторону силы, которая заявит, что является легитимным продолжателем борьбы с фашизмом. Такой силой сегодня есть Россия, которая в своей пропаганде использует миф о борьбе с современным фашизмом на территории Украины.

10368398_930166787043760_8411463614235320338_n

Архив Мелитопольского краеведческого музея. Булах Николай, “Красній крест”, 1985 г.

К тому же, раздача военных атрибутов в неформальной обстановке может исказить восприятие детьми войны. Раздача касок в музее не имеет ничего общего с тем, когда в армии по уставу раздают каски и амуницию. И, в то же время, ситуация в музее имеет много общего с тем, когда в отряде ополчения, в каком-то неформальном батальоне, который не имеет отношения к «регламентированной» войне, раздают каски и оружие.

Ю. К.: Какие особенности работы в небольшом городе?

А. Р.: Мелитополь не такой уж небольшой город – он больше, чем Ужгород, а это областной центр. Особенность города в том, что здесь легко выйти на нужных тебе людей и организации. Хотя, может, это заслуга дирекции краеведческого музея. Здесь мне было легко за короткий промежуток времени провести исследование. Достаточно быстро удалось из многообразия тем выбрать ту, которая показалась наиболее актуальной, встретиться с нужными людьми, посетить интересующие события, изучить контекст, в котором они происходят, записать нужные интервью.

11163942_930167137043725_3571243639128832771_n

Архив Мелитопольского краеведческого музея. Булах Николай, “Скорая помощь”, 1985 г.

Ю. К.: Над какой темой ты сам работал в Мелитополе?

А. Р.: Уже после первого посещения музея решил сосредоточиться на теме репрезентации войны, того, как в современных конфликтах действует память. Я заинтересовался тем, как тема войны на востоке Украины становится частью музейной экспозиции. Тема получила развитие еще и потому, что мое пребывание в Мелитополе совпало с годовщиной гибели местных летчиков в небе над Луганском 14 июня 2014 года. Я наблюдал разнообразные события, ритуалы для увековечивания этого события. Эту трагедию уже представили в экспозиции Мелитопольского краеведческого музея, мне удалось попасть на открытие мини-музея, посвященного этой дате в Доме офицеров местного военного городка. Также я видел военные ритуалы на кладбище, где похоронены эти люди. Наверное, центральное событие современной исторической памяти Мелитополя – гибель военных летчиков. И то, что конструируется вокруг их гибели, особенно важно в ситуации, когда многие горожане признают, что Мелитополь – достаточно разделенный город. Сейчас здесь наблюдают доминирование проукраинских настроений. Но многие горожане говорят, что это – видимость, на самом деле большинство просто примыкает к стороне силы. При этом существуют большие пророссийские группы, и неизвестно, куда склонится эта категория при определенном развитии событий.

Так или иначе, во время годовщины гибели летчиков я увидел модель того, как будет формироваться историческая память о событиях на востоке Украины. Конечно, было интересно изучить и задокументировать такой ранний и яркий пример, чтобы дальше работать с этим материалом.

Ю. К.: Вернемся к теме проекта «В центре сообщества». Как может развиваться краеведческий музей в Мелитополе?

А. Р.: Есть необходимость реформировать музей. И все, включая сотрудников музея, это понимают. Я не считаю себя компетентным в вопросе реформирования музеев. Музей интересует меня как репрезентация данного общества, а если говорить конкретно о музее в Мелитополе – здесь я сосредоточился на военной тематике. С директором музея мы обсуждали, как может реформироваться экспозиция, и она сказала, что хочет сократить часть, посвященную Второй мировой войне. Я согласен с этим, но считаю, что не стоит сокращать военную тему вообще. Можно продемонстрировать непрерывность истории между разными войнами, которые происходили на территории города, и так подвести к теме войны на востоке Украины. Кстати, как бы ни выглядела часть экспозиции про АТО, считаю ее наличие правильным начинанием, которое нужно развивать.

Вообще, я бы посоветовал музею сосредоточиться на историзации современности, на теме развития общества, которое живет рядом с войной – состояние, в котором сейчас находится Мелитополь. Тем более, некоторые сотрудники музея собирают современные артефакты, которые когда-нибудь станут историей: листовки, газеты, плакаты с политической агитацией.

Сложно говорить о реформировании музея в нынешней ситуации. Важно, чтобы музейщики осознали свою роль «памяти» общества, которое проживает серьезный исторический этап. Эта часть Украины вдруг оказалась в центре мировой истории, хотя долго была ее периферией. И документация процесса важна даже больше, чем экспонирование вещей, связанных с этим периодом. Не Донбасс и не Крым стали ключевыми регионами в войне, которая происходит сейчас в Украине, а территории так называемого юго-востока страны, которые согласно военной российской стратегии рассматривались как очевидные плацдармы для бунта, обращенного против Украины. Но это оказалось огромным просчетом. На территории, которую внутри самой Украины, в центре и на западе страны, многие считали второсортной, русифицированной и советизированной, оказалось, живут люди, которые своим неприятием сценария Новороссии сломали все планы России. Роль этих людей гораздо более важна, чем роль украинской армии. Если бы зерна российской пропаганды упали здесь на благодатную почву, украинская армия не удержала бы ситуацию. Важно, что музей исследует этот момент.

К слову, этим же юго-восточным регионам государство Украина обязано своим существованием. Во время референдума 1991 года решение большинства жителей именно этих областей проголосовать за независимость страны (а не голосование Запада или Киева, которое было и так очевидным), создало реальные условия для появления государства Украина.

 

Джерело: Open Place

Коментарі


спецтеми: