«Нельзя винить Моцарта в том, что он звучит из мобильных телефонов»

Дирижер Модестас Питренас (Литва)

30 сентября в Национальной филармонии состоится концерт литовской музыки в рамках самого масштабного для Украины и Литвы совместного межгосударственного культурного проекта «Литва-Украина. Культурное партнёрство 2016». Один из самых интеллектуальных литовских дирижёров, художественный руководитель оркестра Национальной филармонии Литвы Модестас Питренас вместе с известным скрипачом Вильгельмасом Чепинскисом подготовили литовско-украинскую программу, построенную на теме объединения – опусы Микалоюса Чюрлёниса, Видмантаса Бартулиса и Мирослава Скорика. Накануне события мы поговорили с ними, начав разговор с критики украинской составляющей концерта.

Любовь Морозова: Расскажите, каким образом в ваш концерт попала «Мелодия» Мирослава Скорика. Я ничего не имею против саундтреков к фильмам, но неприятно наблюдать, как история украинской музыки ужимается до одной пятиминутной пьесы. Каждый раз, когда в филармоническую программу нужно вставить произведение отечественного автора, оркестры прибегают к «Мелодии» как к палочке-выручалочке.

Модестас Питренас: Вряд ли можно винить Моцарта в том, что он звучит из мобильных телефонов. «Мелодию» Скорика я знал и раньше, но её исполнение не было моей целью. Партитура Видмантаса Бартулиса – Концерт для двух скрипок и струнного оркестра – несёт объединяющую идею. Хотелось найти что-то подобное и в украинской музыке, и оркестр Национальной филармонии вместе с художественным руководителем предложили Скорика.

Вильгельмас Чепинскис: Должен признаться, что я раньше не знал фамилии Скорик, но прослушав «Мелодию» на YouTube, решил дописать партию второй скрипки – для себя. Премьеру моей версии будем играть вместе с Софией Грабовской, украинской скрипачкой.

Л. М.: Я видела афишу Национальной филармонии Литвы, и у вас абсолютно другое отношение к своему музыкальному наследию – в каждой второй программе есть несколько произведений литовских авторов.

М. П.: У нас есть Центр музыкальной информации, который несёт миссию распространения малознакомой или вообще никем не игранной музыки. А миссия филармонии – её исполнять. Если оркестр Национальный, то он просто обязан играть национальную музыку.

Л. М.: Расскажите, каким образом вы инкрустируете литовские опусы в общие программы. Понятно, что тяжело тягаться с шедеврами немецкой или французской культуры стране с 3 млн населения, которая получила независимость совсем недавно.

М. П.: Действительно, такой оркестровой музыки – симфоний или коротких увертюр – которые мы могли бы считать своим ДНК, совсем немного. В этом случае надо искать, и наши поиски видны в программах. Исполняя редко звучащие или совершенно новые произведения, мы надеемся, что часть их войдёт в постоянный репертуар. Выстраивая программы, мы стараемся придерживаться какой-то общей линии или определённых принципов сопоставления материала. Можно выбрать произведения одного года написания или одного периода – например, Микалоюса Чюрлёниса и Рихарда Штрауса. Можно подбирать по подобию, или, наоборот, совершенно отделить опусы друг от друга острым контрастом.

Л. М.: Вильгельмас, расскажите о концерте Видмантаса Бартулиса. Какие задачи он ставит перед исполнителем, какие музыкальные идеи там заложены.

В. Ч.: Бартулис написал концерт в 2005 году, и он мне сразу понравился. Он в минималистическом ключе, поэтому тут сложно говорить о виртуозности. Виртуозен ли Филип Гласс? Большой вопрос. По моей просьбе Бартулис сделал также версию для двух скрипок, фортепиано и струнного оркестра – коллектива, который я создал в 2004 году. Я считаю, что Бартулис написал очень удачную вещь, там есть и медитативные моменты, и большие оркестровые кульминации. Модестас умеет эти крайности подчеркнуть.

14031404

Скрипач и дирижер Вильгельмас Чепинскис

Л. М.: Модестас, как вы считаете, существует ли определённая традиция исполнения Чюрлёниса и как ваше творчество в неё вписывается?

М. П.: У нас в обиходе три компакт-диска Чюрлёниса. Один – Национального оркестра с профессором Юозасом Домаркасом. Другой – Государственного академического симфонического оркестра под управлением Гинтараса Ринкявичюса, третий – Большого симфонического оркестра имени Петра Чайковского и дирижёра Владимира Федосеева. Это три разных традиции. Я же ищу свой собственный путь. По-моему, Чюрлёнис не является каким-то большим романтиком, как это обычно представляется. Он символист, а символы незримы и универсальны. Конечно же, тяжело уйти от зримости, всё-таки он был художником. И даже в первую очередь художником, а композитором – уже потом.

Л. М.: В его творчестве для вас важнее национальное или космополитическое?

М. П.: Мне кажется, что национального в нём очень мало, и это ничуть не умаляет его достоинства. Наверное, у меня как человека, который знает, где Чюрлёнис родился и жил, как выглядит его дом, что значило там творить, есть какой-то приоритет в интерпретации Чюрлёниса. Но думаю, что на планете есть люди, которые почувствуют его так же хорошо, как и литовцы.

Л. М.: Изменилось ли отношение к этой фигуре в литовском музыковедении последних лет?

М. П.: Благодаря правнуку Чюрлёниса Рокасу Зубовасу, который в последние десятилетия много изучал и записал всё фортепианное наследие композитора, он стал восприниматься иначе. Кроме того, к столетию со дня смерти Чюрлёниса наши современники-композиторы дописали некоторые из его незаконченных партитур. В советских трудах об этом композиторе не говорится о том, что в конце жизни у него было расстройство психики, и его последние опусы написаны в бреду. А наши композиторы пытаются этот бред превратить в полноценные партитуры, и это не всегда получается.

Л. М.: Можно ли говорить о преемственности в литовской композиторской культуре, или она в советское время прервалась по идеологическим причинам? Являются ли ныне живущие композиторы, образно говоря, «правнуками» Чюрлёниса?

М. П.: К счастью, Чюрлёнис в советское время не был запрещён. С церковью он не соприкасался, его кантата De profundis – единственный камень преткновения для идеологов. Принято было говорить, что он боролся своей музыкой с буржуазией. Первая половина XX века – это Юозас Груодис, Стасис Шимкус, его середина – Балис Дварионос, но по-настоящему о школе можно говорить начиная с Эдуарда Бальсиса, уроженца Украины. Его ученики – это целое поколение: Видмантас Бартулис, Йонас Домаркас, Гедрюс Купрявичюс и т.д. Бальсис передал им совершенное владение оркестром. Он сам был роскошным оркестровщиком.

Л. М.: Как обстоят дела с новым поколением композиторов, которые, разумеется, и ездят больше, и лучше интегрированы в европейский контекст?

М. П.: У нас нет звёзд такого уровня как Петерис Васкс у латышей и Арво Пярт у эстонцев. Йонас Освальдас Балакаускас на Западе исполняется, но это не бренд. Мы сами задаёмся вопросом, в чём дело. Может, слишком маленький народ, но ведь латышей и эстонцев ещё меньше.

Наша страна в последнее время переживает феминизацию. Наш президент – женщина. Лучшие композиторы сейчас – тоже женщины. Даже дирижёр, сделавшая прекрасную карьеру на Западе (сейчас она руководит Бирмингемским симфоническим оркестром) – женщина, Мирга Гражините-Тила. Благодаря этому в музыке появляется новая чувственность – то, что женщины могут передать тоньше нас, мужчин. Конечно, хромают такие мужские качества как структура и форма, но зато рождается утончённое звучание, новый колорит и новое понимание звука – соноризм. Одновременно есть замечательные партитуры в ключе монохромной музыки, где, кажется, ничего не происходит, это похоже на вращение планеты, и это завораживающие пьесы.

Л. М.: Помимо филармонического вы управляете и оперным оркестром. Как обстоят дела с национальной литовской оперой – жанром, призванным объединять вокруг себя нацию, актуален ли для вас этот вопрос?

М. П.: У нас есть практика ежегодных государственных заказов, в каждом сезоне нужно поставить новую детскую или полномасштабную оперу. В этом году ставится детская опера Раминты Шяркшните, в прошлом – полномасштабная опера «Корнет», которую написала Онуте Нарбутайте. Мы понимаем, что эта практика во многом экспериментальна, и лишь будущие поколения скажут, двигались ли мы в правильном направлении или потерпели фиаско.

Коментарі


спецтеми:

теги
(само)цензура архів архів сучасного мистецтва виставка візуальне мистецтво війна гуманітарна політика дискусія документальне кіно жінка в мистецтві книжки колонка креативна економіка критичне мистецтво культура культура й інновації культурна політика культурний менеджмент куратор кіно література малі міста медіа мистецтво місто насилля освіта політика включення проекти пропаганда самоорганізація самоцензура свобода соціальне мистецтво сучасне мистецтво фемінізм фестиваль фотографія цензура європейський досвід ідентичності інновації іншування історія історія мистецтва