Московская биеннале. Искусство молчать о главном

6thmoscowbiennale.tumblr.com. Проект Константина Звездочетова, Арины Баланцевой, Евгении Веселовой и др.

Странное ощущение – первый раз увидеть и Россию, и Московскую биеннале именно сейчас. Так сложилось, что у меня не было опыта пребывания в этой стране, как и «насмотренности» российскими арт-проектами, который дал бы возможность сравнивать и оценивать – а как было раньше? Единственное, что у меня было – политическое настоящее, которое определяло как моё восприятие Москвы, так и восприятие биеннале (Основного проекта, который мне удалось посмотреть). Поэтому статья будет скорее (авто)этнографией, чем арт-критикой; и скорее личным дневником, чем отстранённым анализом.

«Как жить вместе? Взгляд из центра города в самом сердце острова Евразия» – так называется в этом году Шестая Московская биеннале современного искусства. Почему сердце Евразии именно в Москве, а сама Евразия стала внезапно островом, – вопрос такой же риторический, как и вопрос, почему именно слоган «Лучший город Земли» был выбран для празднования 868-летия Москвы. Паровоз имперского мышления, который до сих пор работает на дровах советского прошлого, пафосно гудит о своём превосходстве: это нужно, чтобы пассажиры как можно дольше не замечали, что рельсы ржавеют, а движение происходит на месте.

Основной проект Шестой Московской биеннале современного искусства открылся в Центральном павильоне комплекса Выставки достижений народного хозяйства (ВДНХ). ВДНХ находится далековато от центра города, но лучшего места для арт-проекта, финансируемого правительством, и не придумаешь. Символ советской эпохи, комплекс ВДНХ поражает монументальной суровостью сталинской архитектуры и намекает: есть ещё порох в пороховницах, догоним, перегоним и раздавим! Как написал в своём дневнике участник биеннале Му Ли, «Мне не по душе эта монументальность, я чувствую, как город давит на меня». Это давление чувствовала и я, особенно осознавая тот факт, что правительство Москвы начало превращать ВДНХ (где до этого торговали бижутерией) в «сердце Евразии» примерно в то же время, как территории Украины начали превращать в «ДНР» и «ЛНР», – в апреле 2014 года.

Политический климат Москвы показался удушающим не только мне, приезжей, но и многим антипутинским российским знакомым, на чьих глазах происходили политические репрессии и поражение «белоленточных» протестов 2011-2013. Одна из них признавалась: «Мы живём в страхе, это подогревается властью, но я чувствую этот страх и ничего не могу с этим сделать».  Недаром многие в России подхватили флеш-моб в социальных сетях по публикованию фотографий из 90-х: как говорили мне, «если тебя всё больше и больше душат, хочется вспомнить воздух свободы».

О Московской биеннале я узнала случайно за день до отъезда, но, устав от работы и не ожидая вдохнуть там воздух свободы,  не собиралась её посещать. Так, наверное, и не потратила бы 300 рублей на осмотр арт-достижений, если бы не увидела в рекламе знакомое имя Алевтины Кахидзе. Мне стало интересно: что украинская художница сделает на Московской биеннале,  каким будет её высказывание, и какие высказывания там вообще возможны?

После пафосной архитектуры Центрального павильона я ожидала не менее пафосного наполнения. Казалось, что вся биеннале будет похожей на перформанс Таус Махачевой из Дагестана: произведения искусства будут подаваться аудитории с изяществом постмодернистской эквилибристики, но (политическое) содержание будет не новым. Частично мои опасения оправдались. Например, огромная карта, которую рисовал Цю Чжицзе из Китая, прямо в присутствии зрителей, с географическими названиями вроде «Lake of Leaders» («Озеро Лидеров») и “Mount of Monotheism” («Гора Монотеизма»), на первый взгляд кажется очень политизированной. Но что сообщает этот несуществующий пейзаж аудитории, которая не знает английского? Я вспомнила контролершу в московском экспрессе, которая, обращаясь к иностранцу, долго требовала: «Тикет! Дай мне свой тикет!». Наверное, она не оценила бы поэтические метаморфозы в проекте Баби Бадалова, в котором позицию автора за словесными играми разглядеть было так же сложно, как и русские слова за обилием английских.

tumblr_nv6hwjl6ib1trpt7co1_1280

Проект Цю Чжицзе.

Менее заметные проекты находили во мне намного больший отклик. Например, китайский художник Ли Му нанялся работать на биеннале в качестве технического ассистента, помогая монтировать проекты других и параллельно записывая свои впечатления в дневник. Страницы из дневника с английским и русским переводом, вместе с подписанным контрактом художника, каждый день появлялись на специальном столе. В своём дневнике Ли Му описывает битком набитую тесную каморку, в которой работники биеннале быстро обедают стоя: «хлеб, колбаса, печенье, дешёвые мандарины, газированная вода и кока-кола». Ли Му также описывает историю 23-летнего Фаррука, юриста из Таджикистана, который не нашёл в Москве работы по специальности и вынужден вместе с братом заниматься физическим трудом на биеннале. Расизм в Москве виден невооружённым взглядом: именно мигрантов задерживали при мне на вокзалах и в аэропорту, именно мигрантки и мигранты заняты в самых низкооплачиваемых профессиях. Но биеннальное «как жить вместе» замалчивает проблему расизма: она стала видимой только потому, что Ли Му посмотрел на биеннале не из «центра», а с «периферии» – рабочей изнанки арт-мира.

Когда я подходила к работе Алевтины Кахидзе на биеннале, вспомнила про арт-проект, на котором я впервые познакомилась с ней поближе: «Женский Цех», организованный в киевском Центре визуальной культуры в 2012 году активистской группой «Феминистическая Офензива». Интересно, что в интервью куратор московской биеннале Николаус Шафхаузен отмечает исключительность, свежесть и неизбитость формата Шестой биеннале, а кураторка Дефне Айас называет «радикальным поворотом» её проведение в короткие 10 дней и тот факт, что демонстрировались не готовые работы, а проекты в процессе создания, которые постоянно менялись.

К сожалению, «цеховой» формат не является таким уж свежим и инновационным, как хочется верить команде биеннале. Как и биеннале, «Женский Цех» был интерактивным проектом, который можно было увидеть только на протяжении двух дней, с последующим доступом к документации. Но, в отличие от Московской биеннале, киевский проект имел чёткую политическую повестку, говорил об опыте маргинализированных групп и был направлен на создание безопасного пространства для женщин. В российских же небезопасных условиях, где вандализм поддерживается государством, арт-центры прикрываются по звонку ФСБ, а выставки запрещаются ещё до открытия, слова кураторской команды биеннале о «политике в искусстве» и «эмоциональном взаимообмене» без осуждения действий власти звучат довольно нелепо.

Каким бы ни был кураторский замысел, политическая реальность (прямо как в работе российской художницы Виктории Ломаско, не участвовавшей в биеннале), просачивалась сквозь пористые стены «белого куба» и насыщалась эмоциями, в том числе болью и гневом. Украинско-австрийская художница Анастасия Яровенко порезала советский ковёр и каждый день делала из него новую «Ловушку привычки». Ставящий под сомнение советское прошлое, проект вступает в диалог с «возрождённым» Центральным павильоном и выворачивает его идеологию наизнанку, выявляя её угрожающие коннотации. Анастасия рассказывала, что ценным для неё было общение с людьми, посетившими биеннале: ковёр для всех становится той узнаваемой, близкой точкой, из которой начинается разговор о советском и постсоветском.

tumblr_nv6vlrJ4KN1trpt7co2_r1_1280

Анастасия Яровенко (Австрия – Украина).

Проект Алевтины Кахидзе «Программа Всех Времен», ради которого я и пришла на биеннале, тоже стал одним из тоненьких каналов, по которому реальность просачивалась на биеннале. Проект включает в себя короткие новостные сюжеты, которые снимались три раза в день ежедневно во время биеннале и показывались там же – в кафе. «Новости будущего» – сюрреалистическая политическая утопия, написанная эзоповым языком, который соскальзывает в описание реальных событий. «Новости настоящего» – диалоги Алевтины с другими участницами и участниками биеннале о политике. «Новости прошлого» – совместное чтение записей Алевтины и гостей биеннале о военных действиях в Ждановке.

Для меня этот проект был, помимо прочего, о том, как быть украинкой в России в условиях российской агрессии. Ведь украинское гражданство в России ощущается совсем по-другому, чем в Украине: так, мне кажется, государственная гомофобия влияет на идентичность лгбт-людей, заставляя переосмысливать себя, и в то же время чувствовать свою уязвимость и маргинальность. Первый жест Алевтины – выстраивание символической дистанции от российской биеннале через позицию наблюдательницы-телеведущей. Второй жест – «партизанское» озвучивание того, что между Россией и Украиной идёт война (это она делает уже в первый день биеннале и продолжает делать в разных формах на протяжении проекта). Третий жест – обращение к работе с эмоциями как к мосту между людьми.

Алевтина не боится быть уязвимой и рассказывать о личном опыте: о том, как плакала после приезда в Москву, – ведь все такие милые, что непонятно, как их ненавидеть. Меняя фамилию на «Кохадзе»,  она приглашает гостей биеннале не смотреть слепым взглядом из «центра» в никуда, а проживать вместе с ней опыт войны.

tumblr_nvglg3vT711trpt7co3_540

Алевтина Кахидзе (Кохадзе) в проекте “Программа всех времен”

В России я узнала о разных стратегиях сопротивления действующему режиму: от почти беспомощного личного «делать хорошо свою работу» до подпольных феминистских антивоенных арт-акций и коллективных уличных протестов. И, тем не менее, каждый мой выход на улицу был наполнен автоматическим фиксированием деталей: например, количества «георгиевской» символики в оформлении публичных пространств, на сумках у людей и лобовых стёклах машин и автобусов. Мне кажется, что в искренность вопроса «Как жить вместе?», поставленного «лучшей биеннале Земли» в рамках наперёд заданного международного взаимопонимания, не стоит верить. Лучше уж верить в искренность тех немногих и негромких голосов протеста, которые звучали на биеннале. Ведь даже утопические «новости» телеведущей Кохадзе часто правдивее тех новостей, которые нам показывают по ТВ.

ФОТО: 6thmoscowbiennale.tumblr.com

Коментарі


спецтеми:

теги
(само)цензура архів архів сучасного мистецтва виставка візуальне мистецтво війна гуманітарна політика дискусія документальне кіно жінка в мистецтві книжки колонка креативна економіка критичне мистецтво культура культура й інновації культурна політика культурний менеджмент куратор кіно література малі міста медіа мистецтво місто насилля освіта політика включення проекти пропаганда самоорганізація самоцензура свобода соціальне мистецтво сучасне мистецтво фемінізм фестиваль фотографія цензура європейський досвід ідентичності інновації іншування історія історія мистецтва