Женский активизм в Беларуси: невидимый и неприкасаемый

15 апреля 2016 в Минске состоялась публичная презентация книги Виктории Шмидт и Ирины Соломатиной «Женский активизм в Беларуси: невидимый и неприкасаемый» (Каунас, 2015). Книга представляет исследование, которое проводилось в течение года на беларусском материале. Одна из его руководительниц, Ирина Соломатина – известная в Минске феминистка и экспертка в сфере гендерных исследований; вторая, Виктория Шмидт – не менее авторитетная исследовательница и научная сотрудница университета Масарика в Бруно. Как отметила на презентации Ирина Соломатина, участие в проекте Виктории Шмидт позволило более непредвзято взглянуть на процессы, связанные с женским движением в Беларуси. Важной составляющей книги стали также рисунки беларусской политической художницы Марины Напрушкиной к каждой из глав.

Женский активизм: как учесть все его многообразие?   

Проведение любого исследования на постсоветском пространстве сталкивается с трудностями адаптации уже имеющихся и развитых, чужих теорий к локальному контексту. Авторки книги «Женский активизм в Беларуси» уделили этому вопросу специальное внимание. Именно поэтому они попытались взглянуть на беларусский контекст из очень разных исследовательских перспектив: так, вместо привычного и отягощенного колониализмом отнесения стран к первому, второму и третьему мирам, или западным и не-западным, они предложили обращаться к сравнению глобального Севера и Юга. Такая перспектива позволяет, по мнению авторок, не бояться столкновения внутри женского активизма современных стратегий и зависимости от прошлого. Поскольку оно неизбежно возникает при наложении друг на друга различных практик (исследовательской, культурной, политической), с одной стороны, и взаимодействия поверх границ, но независимо от доноров (получившего обозначение «транснационального феминизма»), т.е. активисток на уровне grassroots разных стран, с другой.

Другое важное методологическое уточнение касается использования понятия активизм. Его история показывает, что с опорой на него стало возможным перейти от противопоставления левой, коллективной и либерально-индивидуальной стратегий активизации (empowerment) к «рассмотрению типов зависимости между обеспечением еmpowerment на индивидуальном и групповом уровнях» (с. 19). Это позволяет сделать еще один шаг в направлении комплексного подхода к женскому движению и активизму. Оно требует учитывать такие их разные измерения, как выдвижение политических требований равенства, предполагающее действия внутри существующей системы, с одной стороны, и умение выстраивать политические стратегии снизу, нацеленное на слом системы, с другой. Низовые инициативы в каких-то случаях могут и не приводить к формированию устойчивых объединений, подчеркивая тем самым значимость индивидуальной автономии при решении определенных задач и в сочетании с коллективными действиями.

В этой связи, важнейшей методологической установкой исследования становится переход от понятия актора к понятию стейкхолдера, охватывающему более широкий круг женского участия и активизации, не всегда связанных с действием и предполагающих широкий спектр интересов. А также учет, вслед за американской исследовательницей Нэнси Фрезер, при стремлении к гендерному равенству задачи не только по обеспечению равного доступа к ресурсам, но и по пониманию и изменению образцов и механизмов социального признания. Без этого невозможна трансформация ключевых представлений о гендерных ролях, а это значит, искоренение символического неравенства.

Наконец, адекватный анализ женского движения и активизма невозможен без учета напряжения между общественным благом и общественным интересом. Если смысл общественного блага заключается в том, чтобы к нему все имели равный доступ, то общественный интерес выражает стремление к благополучию, представления о котором у разных людей различаются. Задача в таком случае заключается в том, чтобы не сделать представление о равенстве зависимым от того или иного представления о благополучии (возникающее, например, в случае помещения женщин в приюты при церквях, как это было в Ирландии, начиная с 18 века и вплоть до конца 80-х гг. 20 века, с. 24). В современной Беларуси (как, возможно, и в Украине) основанием для утверждения такого рода зависимости становится стратифицирующий подход к материнству, разделяющий женщин на «правильных» и «неправильных» матерей и на этом основании лишающий их равного доступа к правосудию, причем за пределами самого материнства (примером может служить случай Ирины Халип, супруги известного в Беларуси оппозиционного политика, которую пытались лишить родительских прав за ее политическую активность).

К каким же выводам приходят исследовательницы с опорой на многогранную оптику рассмотрения женского активизма?

Гендерная повестка и гендерное равенство: по ту сторону политики     

Сфера женского активизма в Беларуси условно разделена в исследовании на два сегмента – публичной политики и участия женщин в общественных и политических объединениях. Первый сегмент отличается от второго большей устойчивостью и долгосрочным характером реализуемых внутри него проектов. Наряду с государственными структурами, рекрутируемыми для реализации программ по обеспечению гендерного равенства, и общественными организациями, занимающиеся долгосрочными проектами при поддержке международных акторов, исследовательницы отнесли к этому сегменту соответствующие академические проекты и программы.

Современное пространство Беларуси, отмечается в книге, «отличается представлением женщины как объекта: внимания, заботы, восхищения и эксплуатации» (с. 43). А презентация Беларуси во внешней политике как страны с красивыми женщинами, которые должны родить стране как минимум двоих детей, логично дополняется конкурсами красоты как инструментом продвижения женских интересов и участия во внутренней политике.

Другой определяющей чертой публичной политики в Беларуси, связанной с экспертным мнением, является множественное упрощение проблематики гендерного равенства – от сведения неравенства к менее остро звучащим проблемам и отказа от его понимания как системы структур и институтов до избегания внутренних дилемм прав человека и неравенства в пользу однозначных критериев благополучия, а также психологизации и медикализации причин неравенства. Это оборачивается тем, что фактически женщинам приписывается ответственность за насилие. Другим следствием становится понимание равенства как приобретения женщинами тех же возможностей, которые есть у мужчин.

В завершающем разделе книги авторки снова обращаются к проблеме интерпретации насилия, но теперь уже самими беларусскими активистками, и приходят к выводу о недостатке навыков и опыта рефлексивности в этом вопросе. Этот недостаток обнаруживает себя в воспроизводстве гетеропатриархатных или неолиберальных клише и, как следствие, в рассмотрении насилия вне связи с гендерной повесткой (когда ставка делается не на коллективные действия и политизацию проблемы насилия над женщинами, а на государство и профессионалов, компетентность которых, одновременно, вызывает вопросы).

1460039527_15aktivism

Гендерные исследования в Беларуси: противоречивые установки и оторванность от «поля»  

Не более оптимистичной выглядит ситуация и в академической сфере в Беларуси. Для ее анализа авторки книги обратились к диссертационным исследованиям, защищенным в Беларуси в период с 1991 по 2014 год (их количество составило 0,5 процентов от всех диссертаций, защищенных в Беларуси за этот период). Проанализированные диссертации демонстрируют целый спектр проблем, препятствующих продвижению их авторами гендерной повестки, – от разрыва между феминистским посылом теоретических рамок и блокированием применения своих рассуждений на практике до анти-феминистских установок, отвечающих официальному дискурсу объективации и инструментализации женщин.

Независимые гендерные исследования в Беларуси, в первую очередь связанные с Центром гендерных исследований (ЦГИ) беларусского университета в изгнании, – ЕГУ в Вильнюсе (основанного еще в 1997 г., когда ЕГУ работал в Минске), также обнаруживают значительные недостатки и противоречия. Их главной причиной, по мнению авторок книги, оказывается внутренняя конфликтность собственных идеологических позиций ЦГИ, связанная также с недостаточной работой в «поле» и  зависимостью от признания со стороны европейского сообщества.

Женщины в партиях и общественных движениях: от одной травмы к другой

Второе, отличное от сферы публичной политики, измерение женского активизма в Беларуси, связанное с участием женщин в деятельности политических партий и объединений, оказывается, на мой взгляд, наиболее детально представленным в исследовании. Это также отвечает и теоретическим установкам книги, в центре которых задача избегать редукций к простому, что невозможно без связи больших теоретических исследовательских рамок с многообразием конкретного опыта.

Доступ к этому опыту исследовательницы получили благодаря проведенным интервью и фокус-групп. Ключевым же понятием для обобщений стало понятие травмы.

Травматический опыт беларусских женщин, с 1991 года участвующих в жизни беларусской политической оппозиции, нашел конкретизацию в целом наборе травм – травме отсутствия гендерной повестки, травме политического произвола, травме борьбы внутри сектора и, наконец, в резонансе травм. Эти травмы переживаются женщинами в партиях на почве ограничения их влияния, а также из-за системного пренебрежения вопросами гендерной политики, за которым стоят злоупотребления и произвол не столько со стороны властей, сколько со стороны «своих» – мужского руководства по отношению к женщинам (ср. С. 123).

Начавшаяся в 2015 году кампания Татьяны Короткевич – первой в новейшей истории Беларуси женщины-кандидатки в президенты – также обнаружила черты зависимости женского активизма в Беларуси от травматического прошлого. Ее предвыборная программа привычно начиналась с призыва к всесторонней заботе о гражданах со стороны государства и в ней можно было найти все черты консервативного уклона в отношении семьи и женщин, отличающего постсоветскую политику. В завершении исследования этого сегмента женского активизма в Беларуси, авторки задаются вопросом о том, не является ли отсутствие гендерной повестки выражением недостатка сопротивления прессингу, особенно внутри движений, в деятельности которых участвуют женщины.

Вперед, к повседневному феминизму

По существу, этот вопрос можно рассматривать как связующий все разделы книги. При этом следует учитывать, что разработка стратегий сопротивления имеет в Беларуси очень много преград – начиная от государственной политики, направленной на использование «женского ресурса», и завершая унизительным отношением к женщинам внутри политических объединений и гражданского общества в целом.

Однако авторки книги предлагают женщинам начать изменения и консолидацию на уровне повседневности, «в процессе принятия условности норм и предписаний относительно поведения – именно для решения такой задачи и необходим тот повседневный феминизм, который почти не практикуется» (с. 181).

Примеры его консолидирующей силы уже сегодня можно найти в Беларуси. Задача тогда заключается в том, чтобы сделать на него более серьезную ставку и двигаться в направлении преодоления несправедливости, выражающейся как в невозможности женщин говорить о своих проблемах, так в ограниченном – символическом, социальном, политическом, правовом – доступе к пониманию своей ситуации.

Коментарі


спецтеми:

теги
(само)цензура архів архів сучасного мистецтва виставка візуальне мистецтво війна гуманітарна політика дискусія документальне кіно жінка в мистецтві книжки колонка креативна економіка критичне мистецтво культура культура й інновації культурна політика культурний менеджмент куратор кіно література малі міста медіа мистецтво місто насилля освіта політика включення проекти пропаганда самоорганізація самоцензура свобода соціальне мистецтво сучасне мистецтво фемінізм фестиваль фотографія цензура європейський досвід ідентичності інновації іншування історія історія мистецтва